Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Над Хребтами Безумия (Лавкрафт и Dornier)

1313069532transantarctic-mountains-1
В известной повести At the Mountains of Madness (в русском переводе «Хребты Безумия») еще более известного американского писателя Говарда Филипса Лавкрафта упоминаются некие самолеты, на которых экспедиция Мискатоникского университета занималась исследованием загадок Южного материка. А известно ли, что это были за самолеты?
Collapse )

5-9 июля - Во всем виноват 601 кокутай!

В конце недели этот кокутай меня совсем замучал, что вылилось в итоге в статью по хвостовым кодам японских самолетов. Если б кто дал денег - написалась бы и небольшая книжка на тему. Но не дают, а может, не знаю, у кого просить.
А темка заморочная, в разных книжках всякого с три короба написано, и далеко не все правда. Вот и разбирался, а чтоб отдохнуть в процессе, рванул на дачу.
Вода оказалась холодной, так что поплавал совсем чуток. Днем хоршо, чай с медом и не вполне дозрелой смородиной и вполне зрелыми вишнями. Тепло, попытки дождя выпасть неубедительны - нормальное лето. Но на даче компьютер, и 601 кокутай настиг меня и там. Что делать?
Поехать туда, где компа нет! Поехал, и даже в компании. Как ни странно, удалось неплохо провести время. В программу, кроме камушков, входили: питие родниковой воды, закусывание ее земляникой (да какой сладкой), малиной и крыжовником (этот не дозрел, но уже сладкий), воровсктво чеснока и лука (а может, и не воровство, но если нет забора и все в сорняках по пояс, то вроде и ничейное), купание в теплой прозрачной воде и загорание на солнышке. Ну и прогулки от одного злачного места к другому, отягчающиеся сбором улиток. Собралось  много, три мешка, может, штук сто. Несчастые сидят в КПЗ - они же ведро, пластиковый контейнер, кастрюля и бидон (все что есть в доме с крышками) - и ждут ужасТной и мучительной смерти. Но, когда дело идет о бесплатной еде, пусть даже такой специфической, растрогать меня не может ничто. Видимо, кроме классических бургундских улиток, пойду еще на какие-нибудь эксперименты, а то в холодильнике места для всей этой орды может не отыскаться. Эксперименты все же постараюсь сделать все же менее варварскими, чем это предлагается в некоторых рецептах. Умершвлять улиток путем замачивания в уксусе - это слишком жестоко. И дорого. Мы просто и гуманно - в кипяток и вуаля. Ну а потом - какое французское блюдо без гильотины?!
Пока отдыхал и наслаждался - о 601 кокутае не думал. Поехал домой - и на автобусе увидел его знак. Хотя его там и не было. Срочно пришлось статью доперерабатывать и закончить. И отпустило. Надолго ли?

Так говорил... не Заратустра

А сегодня - несколько цитат из одной очень известной книги. Я позволил себе заменить одно слово на слово «плохие» – а то сразу догадаетесь ;) Итак:

Самым страшным примером в этом отношении является Россия, где [плохие] в своей фанатической дикости погубили 30 миллионов человек, безжалостно перерезав одних и подвергнув бесчеловечным мукам голода других, – и все это только для того, чтобы обеспечить диктатуру над великим народом...

...правители современной России это – запятнавшие себя кровью низкие преступники, это – накипь человеческая, которая воспользовалась благоприятным для нее стечением трагических обстоятельств, захватила врасплох громадное государство, произвела дикую кровавую расправу над миллионами передовых интеллигентных людей, фактически истребила интеллигенцию и теперь, вот уже скоро десять лет, осуществляет самую жестокую тиранию, какую когда-либо только знала история.

Народ, состоящий из неграмотных людей, был вовлечен в коммунистическую революцию не чтением теоретических сочинений Карла Маркса, а картинами тех небесных благ, которые рисовали им тысячи и тысячи агитаторов, руководившихся при этом, конечно, только одной определенной идеей. Так было, так всегда будет.

Выдав Россию в руки большевизма, судьба лишила русский народ той интеллигенции, на которой до сих пор держалось ее государственное существование и которая одна только служила залогом известной прочности государства.

Это гигантское восточное государство неизбежно обречено на гибель. К этому созрели уже все предпосылки. Конец господства [плохих] в России будет также концом России как государства. Судьба предназначила нам быть свидетелем такой катастрофы...

Уже один факт заключения союза между Германией и Россией означал бы неизбежность будущей войны, исход которой заранее предрешен. Такая война могла бы означать только конец Германии.


Итак, кто автор этих строк? Кто называет русский народ великим, клеймит большевиков, вырезавших русскую интеллигенцию, и провидчески считает, что после заключения союза Германии и России начнется война, в которой Германия проиграет? Если не догадались, то скажу, что «плохие» в тексте, это, естественно, евреи. Ну, теперь узнали? Это он, Адольф Гитлер. И книжку вы знаете, «Майн Кампф» называется. Но, поди, вы ее не читали, да?

А почитайте. И окажется, что в этой «страшной» книге Гитлер готовится отомстить Франции и желает союза с Англией, вовсе не призывает убивать и порабощать славян, и Россию собирается прибрать к рукам только потому, что она сама гниет изнутри и стонет под игом большевизма. И вот за это-то иго большевизма, ну и, естественно, за антисемитизм, которого в «Майн Кампфе» выше крыши, книжку и запрещали в СССР и запрещают в России.
Но с антисемитизмом у нас и без Гитлера все в порядке, и до него было все замечательно, иго большевизма страна типа скинула, Гитлера победили – чего бояться-то? Тем более что если и есть чего в "Майн Кампфе" интересного – это автобиографические заметки Адольфа. Напомню, что издана книга в 1925-26 годах, и будущий фюрер германской нации еще не запятнал себя никакими преступлениями – за что запрещать книгу? За то, что там написано, как управлять людьми? Такпожгем все книжки по политологии! За то, что ее чуть ли не поголовно читали будущие захватчики? А может, лучше к чертовой матери запретить Библию с Кораном, ведь в них гораздо больше захватчиков, и не менее свирепых, искало и находило (и находит!) поводы для грабежей и убийств?
И вот “вольнодумную” литературу в дореволюционной России упорно запрещали – и чем кончилось? Хуже быть не могло, и загонять болезнь внутрь – не лучший способ лечения. Даже если вы люто ненавидите Гитлера – прочитайте его книжку, не зацикливаясь на антисемитизме как таковом. И сравните то, что он написал, с тем, что говорят современные политики. Ручаюсь, найдете много общего. И полюбите этих политиков еще сильнее.
И думаю я, что Гитлера продолжают запрещать по той самой причине, по какой до 1905 года запрещали публикации "Путешествия из Петербурга в Москву" 1790 года написания. Время идет, но многое не меняется. И нацизм, казалось бы доказавший свою несостоятельность, продолжает оставаться привлекательным как для народной массы, так и для тех, кто желает быть ее вожаками-фюрерами, какие бы убеждения на словах они бы не высказывали. И те, кто по идее должен был не только выпалывать корни национал-социализма, но и взрастить на его месте нечто новое и полезное, с задачей не справились - не получилось на поле, заросшем колючками, чистеньких грядок с помидорами и морковкой. Может быть, со временем получился бы там, по законам сукцессии, милый разнотравный лужок или веселый березняк - кабы не перепахивали полянку, стремясь вывести колючки напрочь. На таком "поле" ничего путного не  вырастет, а вот злой сорняк будет продолжать плодиться...

За что боролись - на то и напоролись (Немного о канцелярите).

Его не любят все – но он живет и здравствует. Его клеймят в сотнях статей – он возрождается в сотнях тысяч. Почему? Почему так живучи “штампы”, которые обсуждали и осуждают “мастера слова”? Почему все усилия той же школы тратятся впустую?
Ладно, ладно, я не буду сходу утверждать, что канцелярит прекрасен, штампы украшают речь, а школьные учителя литературы все как один некудышные педагоги. Однако кто создает тот язык, которому они призваны учить?
На первый взгляд, русский язык – это в первую очередь язык русского народа, и народ этот язык создает, использует и совершенствует. Так сказать, “народ-языкотворец источает из себя неиссякаемый и незамутняемый родник живой русской речи”. Навроде как тот же народ является “носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации”. Вы в это верите?
Что есть “живая русская речь” и “народ-языкотворец”? Об этом, кажется, аппелирующие к ним не задумываются. В их представлении существует некий крестьянский сермяжно-домотканный Цицерон с просветленным челом, способный часами изливать на слушателей благодать поэтических образов и отточенных формулировок, достойных философов древности. Оно, конечно, может собственных Платонов и быстрых разумом Невтонов и российская земля рождать, - но народ не состоит сплошь из этих Платонов-Невтонов. Взгляд на народ, как на “благородного дикаря” со времен Прсвещения как то не слишком-то потускнел, да оно и понятно: если назвать народ диким и грязным сбродом, и народ об этом узнает, он может засветить дубиной, а это образованному человеку, чье благосостояние зависит от спокойствия этого быдла, совершенно не нужно. Поэтому отношение “интеллектуальной элиты” к народу сродни отношению крестьянина к дойной корове – она и умница, и кормилица, и мычание ея благозвучно и романтично., а звон ботала – райская музыка. Но, когда то хозяину надо, и хворостиной ее можно, и на продажу, или даже прямо на бойню. А коль корова стала бодлива – знать, сглазил кто. И “интеллектуал” не гнушается при случае сослаться на народную мудрость, а демонстрируемую народом глупость (на его просвещенный взгляд) объявить сглазом и тлетворным внешним влиянием на отродясь светлый, сусального золота, образ.
Сам же народ предпочитает изъясняться несколько фривольно (ярко, образно и зачатую прямолинейно-грубо), и более склонен к философским диспутам ровно в тот момент, когда начинает заплетаться язык. И народ этот, в массе своей, отчего-то считает себя хозяином если не земли русской, то уж по крайней мере своего языка, и в общем пользуется им не глядя в словари. И не только пользуется, но и изменяет его – выкидывая из обихода одни слова и обороты и включая, а то и прямо создавая другие, и занимается разнообразной речевой активностью безо всякого смущения – до тех пор, пока некий грамотей не пристыдит: “так говорить неправильно!”
“Интеллектуальная элита”, заявляя об общей благости своего кормильца, презрительно именует его способ языкового отражения действительности “просторечием” и считает его совершенно не comme il faut, и persona non grata в “образованном обществе”.
В ответ народ, сам называющий себя “простым”, четко различает себя от начальств и элит, и их высокоумная болтовня воспринимается со смешанным чувством неприятия и благоговения: неприятия потому, что это голос все же чужой, а благоговения – потому что сей “божественный глагол” снисходит с верхов общества, кои имеют над “простым человеком” неизмеримое превосходство, и повествует такими словесы, которых среди своих и не услышишь. “Говорят, как по книжке!”
Таким образом, народ и язык, как и народ и власть, понятия разноплановые, и не народ создает власть, а она управляет народом; и не народ создает язык, а он сам (!) указывает народу, как говорить. И если указывают быдлу как жить, политики, выдумывающие законы, то кто выдумывает “законы” языка? Не народ – тогда кто?
Скажете – писатели, “мастера слова”? Не факт. То есть писатели, конечно, использовали и используют в своих произведениях “просторечие”, но определяет, что правильно, а что нет, кто-то другой. И именно этот другой в каком-нибудь “Словаре трудностей русского языка” заявляет, что употребление “просторечного” слова в письменной речи “может быть оправдано только для стилизации и характеристики речи персонажа”.
А теперь, собственно, суть. “Языкозаконодатели” дозволяют употребление громадного количества слов живого русского языка в письменной речи только писателям и только “в особых случаях”. Даже не дозволяют, а “оправдывают” – то есть априори это чуть ли не преступление, но в данном конкретном случае, так и быть, писателя пороть не будут. Ну а всех остальных – будут, и никаких оправданий не примут.
И как вы думаете, к чему способен привести такой запрет? “Ревнители”, видимо, считают, что он, вкупе с изучением в школе русской литературы по программе, заставит русских людей поголовно выражаться на письме языком Толстого, Достоевского и Чехова – причем именно языком писателей, а не их героев. Однако, поскольку за употребление неписателем “неправильных” слов следует (по крайней мере в школе) наказание, то этот несчастный скорее, вместо погружений в филологические дебри “великого и могучего”, просто будет “фильтровать базар”.
Действительно, большинство письменных текстов, которые приходится писать нормальному человеку – нейтрального, “книжного” характера, а вовсе не приключенческие повести и романы. Употребление экспрессивных выражений живого русского языка там по сути запрещено – и пишущий, дабы не нарушить сию заповедь, намеренно выбирает слова и обороты максимально безликие, серьезно-наукообразные и даже прямо иностранные. Ведь все это не несет никакой эмоциональной окраски и оттенка запретной “разговорности” . Так на бумаге появляется канцелярит.
И не только на бумаге, поскольку официальные речи также положено (ох уж это словцо! Хотя оно само ни в чем не виновато...) вести “литературным”-“книжным” языком. То есть тем же канцеляритом.
А пока один пишет – другой читает. И вот уже даже в художественном тексте канцелярит отнюдь не раздражает “простого” читателя – он ведь уже привык, что на бумаге “свои” именно так и пишут. И писатели, которые хотят, чтобы их читала публика без университетского диплома, уже, поди, намеренно стилизуют свои тексты под ставший родным для читателя канцелярит и прочие “болезни языка”.
А еще представление о том, что “правильная” письменная речь – априори со сниженной экспрессией, понуждает народ заимствовать слова и выражения в разговорный язык из других источников. Да хоть из того же уголовного жаргона. Понятно, процесс начался очень давно, но резкая его активизация в конце 1980-начале 1990-х была связвана в том числе и подрывом доверия к “казенному” литературному языку.

Таким образом, запрет на “разговорные” слова воспитал у нас широкий слой людей, попросту боящихся на письме собственного языка. Ну а те, кто не хочет боятся, бросается в другую крайность – подчеркнутую разговорность письменной речи, когда она становится даже более разговорной, чем устная речь автора.

“Ревнителей языка” бесят и канцелярит, и иностранные заимствования, и “албанщина” – но они не в состоянии понять, что причиной их возникновения и распространения являются они сами и их запреты. И урон, возможно, уже непоправим: в современном мире, где буквально каждый чуть ли не ежедневно создает тексты, часто нет даже возможности их править под “литературную форму” – текст нужен быстро. Все больше и больше текстов, с которыми встречается читатель, написаны разговорным языком и публикуются на нем - но это уже нередко даже не обычное “просторечие” (как к нему не относись, но оно единственно живой язык народа), а его упрощенная, омертвевшая, сдобренная изначально не свойственным просторечию канцеляритом форма. И тем же языком все чаще говорят люди на улицах.
Если вы ждете, дальше очередного акта “Плача по убиенному русскому языку”, разочарую – его не будет. Язык с неизбежностью меняется, меняются люди, да и вообще весь мир. Я просто смотрю на эти изменения, пытаюсь понять их причины – и выработать свое мнение по теме. Если оно вас интересует –пожалуйста:
Говорить и писать можно как угодно. Кому надо – тот поймет, а не поймет – вам же хуже. И то, как вы будете выглядеть в глазах тех, с кем вы общаетесь – тоже только ваша забота, также как и выбор собеседника. И чем лучше ваш язык будет отражать вас самих – тем лучше: по крайней мере это будет честно.
А для “ревнителей” и вообще всех, которые говорят, что “так неправильно”, скажу от себя, что “употребление в письменной речи разговорных слов и выражений оправдано, когда они используются для стилизации и речевой характеристики персонажа”. Этот персонаж – я, и не лезьте со своей правкой в книгу моей жизни. Плохо или хорошо – а я пишу ее САМ.

28 декабря

На толкучке погода хорошая, а купить нечего.
Дома как-то все валится из рук, хорошо, что ничего не сломал. Повозился с модельками, где-то зачистил, где-то зашпатлевал.
Долго на ночь разглядывал Пфальц. Да. не как он хорош, как казался, ну да не беда - бывал Пфальц и страшнее.
Читал книжку про германские тяжелые бомбардировщики Первой Мировой войны - да, много чего породил сумрачный германский гений. Только порождения выходили все довольно корявые - хотя и наш ИМ был не лучше. А вообще вспомнил советские времена: про ИМ у нас трубили везде, про англичан с их HP 0/400 иногда поминали, а про немецкое многомоторное буйство как-то помалкивали, несмотря на то, что большая часть "Ризенов" (по типам) проявлялась как раз на Восточном фронте. Может, стыдно было признать, что все эти ТБ на самом деле идут не от ИМ, а именно от немцев?

27 декабря

Опять инетствовал, маленькую новость только отредактировал. И спал.
Вот чем мне не нравится холодная погода - тем, что жарко. Батареи топят, с закрытыми окнами жарко, откроешь - сквозняк. Опять же, ходишь голышом - ноги мерзнут, посередине хорошо, голове уже жарко. И в сон клонит. А потом до трех утра не спится, книжки читаю...
Начал у Вайлдкета интерьер - кресло сделал, часть приборной доски.
Что-то привязался мотивчик из Not Fade Away. Не к добру.

Мат в камуфляже

Мат - это коврик, но не только, и если с ковриком все просто, то с другим матом полная хана. Главным образом потому, что он практически неотделим от разговорной речи, пребывая в ней не только в явном, но и криптованном (по-гречески) или скрытом (по-русски) видах. Как, например, в первом предложениии этого поста.
Составить список эфвемизмов, прикрывающих классические матерные выражения, невозможно, поскольку они непрерывно плодятся носителями языка именно для того, чтобы ввести-таки мат в разговорный обиход на его естественное и законное место. И если сегодня запретят хану, кирдык и финиш как эвфемизмы аналога пиздеца (потому что конец - он такой, не только абстрактный, но и вполне конкретный, из плоти и крови), то появятся новые слова, обозначающие ровно то же самое, но звучащие по-другому. Покуда есть "социальный заказ" - будут и "слова-спецназовцы", в том числе и в камуфляже.
Но , елы-палы (как вы догадались, ни сухая древесина, ни живая Picea тут не при чем), если оно в камуфляже, то как его заметить? Ну в самом деле, слово "конец" есть в любом словаре русского языка, но в выражении "с конца закапало" имеется ввиду нечто иное, чем в Ожегове. Не понимаете - есть словарь Василия Химика, там вам и объяснение, и пример из русской литературы. Получается, что уж если мат закриптовался и закамуфлировался, то понять, что это именно он, а не невинное и пристойное слово, можно только в контексте словоупотребления. Но, поскольку не всякое даже экспрессивное слово является матом, то и это не слишком удается - даже если решать будут профессора-лингвисты, а не неграмотный обыватель.
Особым типом камуфляжа, криптованием в узком смысле слова, для мата является замена части букв или звуков чем-то другим. Ну, скажем, если на стене написано "х...й", то вроде как всем понятно, что именно написано, и сколько и каких букв скрылись за многоточием. Чтобы такой замок открыть и ребус разгадать, читатель априори должен владеть ключем, то есть знанием "заветных слов", и не думать, что "х...й" скрывает под собой также обидное, но вполне "литературное" слово "холуй". А если все знают, что написано, то как написано - и не важно. "Слово из трех букв" - это тоже он, хотя слов из трех букв в русском языке сотни и тысячи.
И вот тут-то не худо вспомнить знаменитый девиз Ордена Подвязки и то, что не всяк, кто надел камуфляж, является спецназовцем. Вот, скажем, придумал я девиз "За Полный П....ц и Единую Европу", и на форуме, ясное дело, получил "желуху", потому как модератор, недолго думая, решил, что П....ц - это "пиздец" и есть. Чем и доказал, что "что у кого болит, тот о том и говорит". А вот если бы он посмотрел на употребление в теме, то быть может, догадался, что однозначно имелась в виду немецкая область Пфальц, а Полный Пфальц - это отсыл ко временам Рейнского Пфальцграфства, которое было гораздо больше Пфальца начала XX века, потому как за истекшее время от него много кто поотрывал разные куски.
Скажете, что П....ц - это провокационно? Возможно. Но ведь если я напишу Пфальц без точек, то все равно, при необходимости, могу иметь ввиду не тот Пфальц, а совсем другой Пфальц, и это-то и будет Пфальц! Может, полный, а может и нет, но будет - и что прикажете делать? Краснеть, услышав это слово?
Помнится, в классе третьем, один из учеников от стыда не смог на уроке вслух прочесть прочесть отрывок из "Приключений Тома Сойера" - к хохоту всего класса и недоумению учительницы. Казалось бы, невинный текст, да еще и в хрестоматии, но вот беда: в отрывке фигурировал персонаж по имени Бен, а в тогдашнем школьном жаргоне "бен" значило... Ага, именно его. Вы представляете - при педагоге произнести слово из трех букв?! Вот он и не смог. Надо было банить и править Твена?
Да и пугаться названий половых органов как-то по-детски - или по-дикарски. Органы есть, есть названия, но называть их изволь при незнакомых людях по-другому - что за шизофрения? Что страшного в слове "хуй" и насколько лучше его "хрен", почему столь пристоен "член" и вполне себе легитимны, особливо в научном обороте, "фаллос" и "приап", если все они обозначают одно и то же? Ну, для дикаря - понятно, а для просвещенного человека XXI века?
Короче, свободу мату! Свободу великому и могучему русскому языку! Долой прескриптивизм в лингвистике!
;)

Для ревнителей: эта заметка о лингвистической проблеме, которой, помимо дилетантов вроде меня, занимаются и серьезные исследователи в России и за ее рубежами. И проблема не исчезнет, если даже очень сильно стараться о ней забыть. Изучение мата в Росиии началось как минимум с Владимира Даля - и будет продолжаться, пока существует русский дух и русский язык! И, скорее всего, даже после...

23 декабря

Ну вот, типа, с сегодняшнего дня световой день будет увеличиваться. Только солнца самого давненько уж не было видно, сплошная облачность, в шесть вечера мучительно хочется спать - и хочется где-то до двух ночи. И просыпаешься потом в полдесятого - как рассветет ;)
Пришел ответ от РЖД про собак в поезде. Теперь их можно возить только в купе, 9 т.р. в один конец. Для человека, напомню - 3 т.р. Увы...
Мучаюсь третий день насчет того, покупать ли пылесос. Цена вопроса всего 1800 рублей, но один пылесос я уже сжег и выкинул, второй практически сжег, но все выкинуть жалко, третий работает до сих пор, но это изделие еще советских времен и очень неудобное, особенно когда дело доходит до поисков в мусорном мешке (отсеке). И он вообще не мой, а взят в пользование. И вроде бы надо купить хороший безмешковый девайс - но ведь какой-то пылесос есть, и вдруг еще цена упадет? Ух, жадность!
В свободное время (т.е. когда не читал, не готовил, не ел и не мылся)шкурил модельки, и даже кое-что клеил. Теперь оно неделю сохнуть будет...
А читал я параллельно две книжки. Первая - High Stakes: Britain's Air Arms in Action 1945-1990. Еще ранее я нашел в ней дурацкую ошибку (разумеется, про палубную авиацию!), на которой споткнулся один отечественный авиационный историк, ну а теперь решил прочесть всю. Не более чем справочник, поскольку подробности крупных конфликтов даны очень общо, а мелких и знать не надо, текст разбавлен фото (очень мало флотских машин и ничего интересного) и историями создания и описаниями модификаций самолетов, которые можно и в Википедии найти.
Вторая книжка - "Крылатые слова". Книжка 1960-х годов, и забавно видеть, сколь у многих слов с той поры отвалились крылья. Даже возникает мысль - а были ли они? Значительная доля "крылатых слов" иллюстрирована примерами из Ленина, и закрадывается мысль - а не объявлялись ли все образные определения В.И.Л. априори "крылатыми", даже если больше никто их потом и не использовал? Кроме того, объяснение части выражений очень уж слабое.
А с другой сторны, книга все еще полезна, поскольку и объясняет выражения, и, главное, показывает их происхождение, чем фразеологический словарь, увы, не блещет. Но это ж самое главное - особенно когда за века бытования "крылатое слово" превратилось из орла в муху или наоборот, то есть изменило смысл по сравнению с первоисточником ;)
Много отсылов к дореволюционной немецкой книжке с тем же названием, но в оригинале я ее не прочту - немецкого не знаю. Но книжка хорошая, самые подробные объяснения заимствованы советскими авторами оттуда. Есть отсылки и к Михельсону - а вот этого мне подарили и два тома (репринт, не оригинал!) в очереди.

10 декабря

Большие разъезды с самого утра. Сначала на почту, отправить письмо. Писем не отправлял лет 15 точно - и как раз с той эпохи сохранились конверты, очень развеселившие почтовых работников. Но все равно конверт, марки налепил, клеем (столярным) заклеил - и пошло. Не дойдет - не особо жалко, за все уплочено.
Еще на почте понял, что кое-что забыл дома. Значит, план поездки сокращается на один пункт.
Потом в Мытищи за деньгами. Кстати, в процессе начал читать книжку Голденкова про американский сленг. Книжка, как я понимаю, середины 1990-х, что, конечно, заметно. А еще заметно, что часть их сленга уже калькирована в русский, и процесс, кажется, продолжается. Забавно.
Из Мытищ - в центр (или юг центра) Москвы, где идет тотальная распродажа. Удалось взять там и кое-что, на что не особо надеялся, и даже кое-что для знакомого. А поскольку знакомый живет в двух станциях метро оттуда и оказался дома, поехал к нему. Мило посидели до девяти, а там и домой. Даже в магазин за хлебом успел.
Начальство пыталось меня в процессе вызвонить - но не преуспело. Я вообще звонок мобилы слышу плохо, и дома у меня когда-то даже жил специальный ретранслятор ;) Но в метро - совсем хана. В общем, завтра надо что-то написать.

29 октября

Отдал матери половину привезенных с дачи яблок, весь оставшийся физалис, морковку и лук для приготовления салата с последующей его закруткой в банки. Сам я консервированием заниматься опасаюсь - при моей-то антисанитарии!
Отдал очредную партию пистии, получил на почте декали для FM-2.
Поехал за книжками. Погода великолепна, даром что в Питере и прочей Северной Европе типа циклон, ураган и прочее. А у нас - тепло и солнечно.
Место встречи - у Националя. Хотя я думал - внутри, там ведь в холле и посидеть можно. Но болтали в итоге по-плебейски, на улице.
Удалось продать крупную партию танчиков. Дело идет на лад.